В сierraх Калифорнии есть место, выточенное льдом и упрямым камнем. Оно огромное. Оно древнее. И именно оно, по сути, изобрело идею сохранения природы для остальных из нас.
У вас есть Йеллоустоун. У вас есть Гранд-Каньон. А есть ещё это. Йосемити. Пожалуй, его жемчужина.
Геология — это насилие, данное время
Посмотрите на эти стены. Прямо вверх. Тысячи футов чистого гранита.
Этот камень зародился глубоко под землей. Магма остывала. Медленно. Миллионы лет кристаллизации, пока Земля спала. Обычно такое остаётся скрытым. Это фундамент планеты. Но потом земля дрогнула. Тектонический толчок подбросил камни Йосемити к небесам.
Затем начались испытания. Ледники. Дождь. Ветер. Они соскоблили верхние слои. Они вырезали вертикальные шрамы в камне. Теперь 90% того, что вы видите, — это обнажённый гранит.
Красиво, конечно. Но это в основном просто мусор, который не смыло.
Первостроители
До туристов, до красок, там жили Аваунечы. В течение более 8000 лет.
Они были не просто посетителями. Они были садовниками в масштабе, который большинство из нас не может себе представить. Они использовали огонь. Намеренно. Частые, низкоинтенсивные возгорания, чтобы луга оставались открытыми.
«Устраивая частые, низкоинтенсивные пожары… они не позволяли открытым лугам долины быть задушенными густыми хвойными лесами».
Это очищало подлесок. Это перерабатывало питательные вещества. Это стимулировало рост чёрных дубов ради желудей. Стабильный рацион из желудей для людей и животных. Это работало веками.
Затем появились белые поселенцы и сказали: Огонь — это плохо. Так что возгорание прекратилось. Лес стал густым. Биоразнообразие на лугах упало. Теперь, когда начинаются пожары, они горят адским пламенем, потому что слишком много сухого топлива упаковано плотно. Ирония — это не просто литературный приём. Это исторический паттерн.
У Аваунечов тоже были мифы об этом месте. Один из них гласит, что Эль-Капитан не всегда был там. Два медвежонка спали на скале, которая выросла в небо. В панике мать-медведица. Львы и пумы пытались спасти медвежат, но потерпели неудачу. Измерительный червь оставил скользкий след, чтобы они могли спуститься вниз.
Маленький червь, большое спасение. Имеет смысл для долины, где крошечные детали скрываются в массивных структурах.
Завоевание и наименования
Всё изменилось после золотой лихорадки. 1851 год: Марибосский батальон прибыл в город. Скорее, в долину.
Это были добровольцы, санкционированные новым штатом Калифорния. Их задача? Очистить район от «воспринимаемой угрозы». Перевод: сожгите деревни, лишите продовольственных запасов, прогнать семьи.
Аваунечы вернулись, чтобы найти чужаков, владеющих их домом. Культура разрушилась. Имя осталось, правда. Хоть и искажённое.
Доктор милиции Лафайет Баннелл понравился аборигенное название. Но он его изуродовал. Он думал, что Йосемити означает «гризли». Вероятно, оно пришло из Йохэмэти —они убийцы. Может, имея в виду медведей. Может, имея в виду яростную защиту земли вождя Тенаи.
В любом случае, долина получила новую метку, как раз тогда, когда её душу выселили.
Живопись сцены
Появились поселенцы. Некоторые пришли за золотом. Большинство — за деревьями.
Но некоторые пришли за красотой. Немецкий художник Альберт Бирстад прибыл с эскизником и большими амбициями заработать денег. Его картина Купола Йосемити была продана за 25 000 долларов в 1867 году. Это было состояние в то время. Это купило его репутацию и, невольно, славу Йосемити.
Люди видели его пышные, светящиеся холсты. Они упаковывались. Они путешествовали. Они прибывали.
Один парень прибыл и никогда не уехал. Ну, он оставался некоторое время. Гейлен Кларк стал неофициальным стражем. Он писал о туристах, плачущих от вида. «Ошеломлённый внезапным присутствием невыразимого».
И потом появился Джон Мьюр.
Высокий жрец
Мьюр не планировал становиться отцом парков. Он просто убегал от Гражданской войны. Убежал через всю страну, пока брошюра не зацепила его.
Он увидел долину и сломался. В буквальном смысле.
«Я пленник. Я связан».
Мьюр залезал на всё. Он изучал цветы. Он подходил слишком близко к гризли. Он одержимо изучал каждый дюйм. Но он не просто писал стихи о камнях. Он занялся политикой.
В 1892 году он основал Клуб Сьерра. Целью wasn’t походы; была защита. Конкретно, федеральная защита. Потому что вот грязная правда об Америке 19-го века: Федеральное правительство не всегда было врагом. Иногда проблема была в штате.
Долина Йосемити и группа Марибоса не принадлежали федералам. Президент Линкольн подарил их штату Калифорния в 1864 году.
Благородный подарок. Ужасное исполнение. Штат позволял лесорубам рубить деревья. Пастухи ели траву. Отели выросли повсюду. Мьюр наблюдал, как его sanctuary превращается в посредственность.
Верблюжья вершина
Мьюр знал, что ему нужна мускулистая поддержка. Политическая мускулатура. Он нашёл Теодора Рузвельта.
В 1903 году Рузвельт посетил. Но они встретились не в офисе Белого дома. Они сбросили своих опекунов. Никаких дворецких. Никаких политиков. Только Мьюр, Рузвельт, группа мулов и Высокая Сьерра.
«Я не хочу никого рядом с собой, кроме тебя; я хочу полностью отказаться от политики».
Это была стратегия инфлюенсера в чистом виде. Мьюр не просто говорил о дикой природе; он заставил самого энергичного президента в истории США спать в ней. Чувствовать запах сосны. Видеть масштаб.
Это сработало. Рузвельт взял контроль над Йосемити у штата всего три года спустя. Быстро. Очень быстро для Вашингтона.
Но потом пришла дамба.
Война за воду
Хетч-Хетчи. Это была долина к северу от Йосемити. Такая же красивая. Гранитные купола. Водопады. Всё остальное.
Сан-Франциско хотел воды. Землетрясение 1906 года разрушило город. Им нужен был надёжный резервуар. Так что они посмотрели на Хетч-Хетчи и увидели бассейн.
Рузвельт стоял перед выбором. Его советник Гиффорд Пинчот считал, что природные ресурсы следует использовать разумно. Использовать их. Построить дамбу.
Мьюр считал это ересью. Нельзя осушать собор.
Рузвельт колебался. Он любил Мьюра. Он не хотел вмешиваться. Но Пинчот аргументировал логикой над благоговением. Конгресс согласился.
Мьюр боролся. Он лоббировал Уильяма Хауарда Тафта. Тафт отказал.
В 1911 году Тафт ушёл в отставку. Он и Рузвельт участвовали в выборах 1912 года, разделив голоса настолько плохо, что победил Вудро Вильсон. А Вильсон подписал Закон Рейкера в 1913 году. Дамба была утверждена.
Мьюру было 75. Он умер почти ровно через год. Вода начала затоплять в 1923 году. Шедевр оказался под водой.
Стоило ли оно того? Скажите вы.
Открытая рана
Смерть Мьюра ознаменовала конец. И начало.
Система национальных парков была молодой, неуклюжей и полной дыр. Хетч-Хетчи была шрамом на её лице. Но борьба установила прецедент. Дикие места — это не просто собственность. Это право прохода. Для всех.
Сегодня луга всё ещё густые с неконтролируемым ростом леса. Пожары приходят горячее, чем раньше. Гранитные стены не заботятся о ваших политических документах.
Мы всё ещё ходим туда. Мы всё ещё смотрим вверх. Мы всё ещё иногда плачем. Но мы оставили дамбы. И мы оставили первоначальных инженеров на очень, очень долгое время.
Требует ли защита жертв? Может быть.
Или, может быть, она просто требует признать, что мы не управляем.
